DVJ BAZUKA супермодный и дорогой дивиджей отражающий престижные направление дискотеки и новый вид творчества для сотовых мобил, не даром считается гениальным творцом и объединяет причудливость прикольного видео и взрывной Электронный саунд. Dvj Bazuka - I Can Fly - (Uncensored) на дискотечной площадке наиболее исключительная диковина.
HYSTERIE демонстрировать старый вариант клубного искусства. Hysterie - психическое заболевание слово в этимологической степени взгляда означает женский пол в отрицательной обратной связи но для мобилы это не помеха. Be My Lover - Hysterie, в том случае если ты планируешь скачать видеоклипы для своей любимой мобилки, которые имеют в своем составе нецензурную лексику и вещи оголенного вида, жуткая мобилка не будет иметь никакой серьёзности за какие-либо возможные последствия, даже если твой друг мобил окочуриться.

Размер экрана: 240X320
Формат: 3gp, avi, mp4
Количество: 2 шт
Размер: 68 Мb

Download | Скачать

Скачать с letitbit.net
Скачать с depositfiles.com

Скитники

Продолжение

А как-то однажды зимой, волки, обежав в поисках оленей все распадки и хребты, обнаружили, наконец-то, небольшой табун, но никак не могли подкрасться к нему для успешной атаки: бдительные олени не позволяли приближаться, а догнать их по глубокому снегу узколапые хищники не могли. Вот если бы весной, да по насту!

Смельчак понимал, что стаю выдаёт резкий волчий запах. И тогда перед нападением волки, следуя примеру главаря, долго тёрлись о политый мочой снег и свежий помёт оленей. Эта немудреная процедура позволила подойти к табуну настолько близко, что удалось зарезать разом важенку и престарелого рогача. Стая попировала и залегла на долгожданный отдых. Наткнувшиеся на место трапезы охотники вспугнули зверей. Объевшиеся волки убегали поначалу непозволительно медленно и тяжело, но, когда меткий выстрел уложил одного из них, они тут же изрыгнули съеденные куски мяса на снег, и ушли от преследователей. Одна из пущенных вдогонку пуль настигла ещё и замыкавшего цепочку волка. Раненый зверь зашатался. Промокшая от крови и снега шерсть слиплась клочьями. Изнемогая, волк повернулся к бегущим на снегоступах стрелкам, и достойно встретил смерть. Остальные члены стаи укрылись в окрестностях пещер, куда охотники никогда не заходили.

Корней, как никто изучивший повадки Смельчака, давно уверовал, что вожак стаи — слуга диавола. Не мог же Господь наделить столь выдающимися способностями такое чудовище!

Но и Смельчак тоже хорошо знал своих гонителей. Особенно Корнея, чуя в нём сильного противника и тушуясь от уверенного и спокойного взгляда его проницательных глаз. Волк привык видеть в глубине зрачков любого встретившегося ему на пути существа затаившийся страх, часто панический, в глазах же этого парня горел особый огонь и взор был смелый и неустрашимый. Хотя он и смущал Смельчака но, вместе с тем, непостижимым образом и притягивал.

Осмотрительно избегая прямой стычки с Корнеем, Смельчак, чтобы доказать своё превосходство, замыслил прикончить его верного товарища — Лютого, тем более, что стая давно точила клыки на слишком независимого и ловкого кота. Но Лютый был не дурак: спал только на деревьях, а уж чуткости у него было несравненно больше, чем у волков. Однако удобный случай поквитаться им вскоре представился.

По следам волки прочитали, что кот повредил лапу. И действительно, когда они вскоре увидели рысь, она сильно хромала. Не воспользоваться таким шансом было глупо, и вожак с ближайшими приятелями пустились в погоню по склону крутого отрога. Спасаясь от преследователей, кот побежал, заметно припадая на переднюю лапу. Бежал он с трудом и даже дважды неловко растянулся на камнях. Свора, вдохновлённая доступностью жертвы, прибавила ходу и уже предвкушала скорую расправу, но, почти настигнутый, Лютый успел заскочить на узкую горную тропу и, скрыться за скалистым ребром, где в засаде стоял Корней с дубиной. Он пропустил рысь, а затем по очереди молча посшибал в пропасть всех выродков, выбегавших из-за поворота.

Благодаря понятливости и бесстрашию Лютого, хитроумный замысел удался на славу. Кот, гордясь убедительной игрой, важно подошёл к другу. На дне пропасти лежала груда окровавленных тел. Но самое невероятное во всей этой истории было то, что бестия Смельчак, повинуясь своему особому чутью, остался внизу. Увидев сияющего Корнея, спускавшегося с вполне здоровым Лютым, он понял, что оно его и на этот раз не подвело. Проводив недругов ненавидящим взглядом, Смельчак осторожно поднялся по тропе и обнаружил, что всё его ближайшее окружение погибло.

Утрата верной шайки была для него сильнейшим ударом. Лишь на следующий оправившись от потрясения, он разыскал основную стаю в глухом распадке. Волки дремали, лениво развалясь в самых немыслимых позах, в тени деревьев. Заметив Смельчака, они по привычке встали, но смотрели на него напряженно, даже враждебно. Воспользовавшись его отсутствием, верховенство в стае захватил Широколобый. Видя, что вожак один, без свиты, он вообще осмелел и подчёркнуто демонстрировал своё непочтение. Назревала схватка.

Смельчак понимал, что должен, во что бы то ни стало, осадить самозванца, но праздный образ жизни последних лет не прошёл даром: он утратил былую силу и ловкость. Однако, даже отдавая отчёт, что может уступить Широколобому, гордыня не позволяла Смельчаку добровольно сдать власть.

Склонив набок голову Широколобый настороженно следил за каждым движением вожака. Чуть приоткрытая пасть придавала его морде выражение абсолютной уверенности в победе. Взбешенный Смельчак подскочил к нему. Соперники, ощерившись, встали друг против друга, демонстрируя решимость отстоять право быть вожаком.

Уже были показаны белые, как снег, клыки, поднята дыбом шерсть, наморщен нос, неоднократно прозвучало устрашающее рычание, а они все стояли, не двигаясь с места. Наконец Широколобый, от ступая назад заставил Смельчака идти на сближение, а затем, уверовавшего в себя, сделать бросок. Широколобый только и ждал этого: отпрянув в сторону, он неуловимым боковым ударом сбил противника с ног и, нависнув над ним, принялся, остервенело трепать загривок.

Смельчак вырвался, но сильно ударился виском о дерево и, метнувшись в чащу, помчался прочь. Ещё ни когда не чувствовал он себя таким униженным.

Уже давно заглохли последние верховые запахи стаи, а Смельчак все шел и шел, кипя от обиды и бессильной злобы. Наконец, он добрался до местности, где зияли тёмные глазницы пещер. Эта окраина Впадины была богата зверьём, а следы пребывания людей здесь вообще отсутствовали.

Постепенно Смельчак свыкся с участью изгоя, и стал жить бирюком. Иногда, правда, наваливалась невыносимая тоска, но, не желая выдавать себя, он воздерживался от исполнения заунывной песни о своей доле. Чтобы облегчить душу, он в такие минуты лишь тихо и жалобно скулил, уткнув морду в мох.

Как-то стая Широколобого, перемещаясь по Впадине в след за стадом оленей, случайно столкнулась со Смельчаком. Волки с полным безразличием прошли мимо низвергнутого вожака. Даже бывшая подруга отвернула морду. От унижения и позора Смельчак так стиснул клыки, что на одном из них скололась эмаль. Ему, всю жизнь одержимому стремлением к главенству, жаждой превзойти других, видеть такое нарочитое пренебрежение было страшной мукой, но приходилось терпеть. Невольно вспомнилась волчица Деда: та не отходила от смертельно раненого супруга ни на шаг, а когда тот околел, еще долго тихо лежала рядом, положив передние лапы на его остывающее тело.

Потеряв за время царствования охотничью сноровку, Смельчак вынужден был довольствоваться мелкой и, как правило, случайной поживой. Зато, хорошо разбираясь в оттенках голоса ворона-вещуна, он легко определял, когда тот находил падаль, и , получив сигнал, не гнушался сбегать подкрепиться на дармовщину.

Однажды, переев протухшего мяса, Смельчак чуть не сдох. А после поправки уже не мог даже приближаться к падали — его тут же начинало рвать. Разучившись быстро бегать, он приноровился размеренно и упорно, с присущей волкам выносливостью ходить за добычей часами, а порой и сутками. Безостановочно шел и шел, не давая намеченной жертве возможности передохнуть, подкрепиться. Преследуемый зверь, поначалу, уходил резво, метался с перепугу, напрасно тратил силы. Постепенно у него тяжелели ноги, клонилась к земле голова. Расстояние между ними медленно, но верно сокращалось. Страх близкой смерти парализовывал жертву, лишал последних сил. А Смельчака же близость добычи наоборот возбуждала. Наконец наступал момент, когда вконец измотанный загнанный зверь, чуя неминуемую погибель, смирялся и останавливался уже равнодушный ко всему и, когда Смельчак подходил к нему, то тот, как правило, даже не пытался сопротивляться.

Волк потихоньку восстанавливал былую форму и, к следующей зиме проблем с пищей не испытывал.

В один из знойных полудней, дремавший на лесине Смельчак проснулся от хруста гальки и плеска воды: кто-то переходил речку. Похватав налетные запахи, волк уловил аромат лосихи. Точно: брюхатая корова осторожно брела по перекату прямо на него. Волк сглотнул слюну. От предвкушения возможности поесть свеженины, в голову ударила кровь.

Когда лосиха остановилась под обрывом, чтобы дать стечь воде, Смельчак выверенным прыжком оседлал ее, вонзил клыки в шею. Очумевшая от неожиданного нападения лосиха, оберегая бесценное содержимое своего живота, опрокинулась на спину и, задрав ноги, с ожесточением принялась кататься по волку. Тот, разжав челюсти, чуть живой, отполз к воде, а потрясённая мамаша удалилась в глубь леса.

Выполняя просьбу травозная деда, Корней, после Тихонова дня, когда солнышко дольше всего по небу катится и от долгого света Господня все травы животворным соком наливаются и вплоть до Иванова дня высшую меру целебности имеют, шел по высокому берегу речки в собирая лопчатку серебристую, необходимую для приготовления лечебного сбора прихворнувшему Проклу. Приседая на корточки он с именем Христовым, да с именем Пресвятой Богородицы срывал ту траву аккуратно, чтобы не выдернуть корни, срывать. Неожиданно Корней ощутил на себе до боли знакомый взгляд. По голове и спине даже озноб пробежал. Неужели Смельчак? Он резко обернулся и внизу у воды увидел невзрачного, всклокоченного волка, но глаза, вернее, один приоткрытый глаз, сразу выдал его. Точно, Смельчак!
— Вот это встреча! Так ты, старый вурдалак, оказывается жив!?

Зверь вздрогнул, ещё сильнее прижал к затылку уши и втиснул голову в речную гальку. В его взгляде засквозили испуг, тоска, чувство полной беспомощности: не было сил даже оскалить знаменитые когда-то клыки. Глаза заслезились: то ли от жалости к самому себе, то ли оттого, что трудно было смириться с участью обречённой жертвы.

А Корней глядел на старого, с обильной проседью в шерсти, зверя сочувственно, можно сказать с грустью. Смельчак отвёл взгляд, тяжело вздохнул. Они поняли друг друга без слов. В какой-то момент у Корнея, вместе с сочувствием, невольно мелькнула мстительная удовлетворённость. Смельчак тут же едва слышно заскулил.
— Нечего плакаться. Получил ты брат по заслугам.

Но просьба волка о пощаде была настолько открыто выраженной, что человек даже смутился. Корней спрыгнул с обрыва на прибрежную галечную полосу и направился к зверю. Тот сжался, дернул грязным, как метёлка, хвостом и всхлипнул от ужаса. Вздохнул ещё раза два и умолк.
— Не бойся, лежачих не бьют, — Корней склонился над зверем и наткнулся на угасающий взгляд ... Волк был мёртв.

Набрав травы, Корней вернулся в хижину и рассказал деду о неожиданной встрече.
— Всё как у людей, — задумчиво растягивая слова, проговорил отшельник, — Кто затевает раскол, от него сам же и гибнет...

Cкитники

В один из долгих июльских вечеров волки, обитавшие в окрестностях Каскада, томились под каменистым утесом среди сумрачного леса в ожидании сигнала разведчиков.

Наконец, от подножья Южного хребта донёсся вой, густой и немного расхлябанный. Он не срывался на последней ноте, а завершался плавно гаснущим звуком, возвещавшим — «чую добычу» Спустя некоторое время вой, вновь полетел над тайгой, наводя на всё живое безотчётную тоску.

Отвечая вразброд, потянулись ввысь голоса встрепенувшихся хищников:
— Слышим, жди!

«Видящие» носом не хуже, чем глазами, волки затрусили цепочкой, то опуская, то вскидывая морды, стремясь не пропустить ни единого значимого запаха.

Перепрыгивая через поваленные стволы и рытвины, проскальзывая сквозь таежные заросли, они двигались мягко, не производя шума, готовые в любую минуту замереть или молнией кинуться на жертву.

Стая бежала к подножью хребта. Тучи надоедливой, звенящей мошкары преследовали её. Волки трясли головами, на ходу совали морды то в траву, то в еловый лапник, чтобы согнать кровососов.

Вёл стаю матёрый волчище — Дед. Он даже издали заметно выделялся среди прочих более мощным загривком, широкой грудью и проседью по бокам.

Поначалу волки семенили неспеша, но, учуяв вожделённый запах добычи, перешли в намёт. Густой лес нисколько не замедлял их бега: помогая хвостом-правилом, они ловко маневрировали среди стволов.

Горбоносый лось, дремавший в нише обрыва, заслышав вой, поводил ушами, вскочил, беспокойно затоптался на месте. Побежал было, но, увидев множество хорошо заметных в темноте приближающихся огоньков, он понял, что схватки уже не избежать. Встав задом к выворотню и опустив голову, вооружённую рогами, бык приготовился к смертному бою.

Опытные волки взяли лося в полукольцо. Дальше все должно было развиваться по хорошо отработанному сценарию: вожак, отвлекая жертву, всем своим видом демонстрирует готовность вцепиться ему в глотку, а остальные, в это время, нападают с боков и режут сухожилия задних ног. Но, разгорячённый бегом и предвкушением горячей крови, Дед совершил ошибку: прыгнул на быка сходу, угодив под точный встречный удар — острое копыто пробило ему грудную клетку. Зато подскочившие сзади волки сработали четко: лось повалился на землю. Воспользовавшись промашкой вожака, Смельчак сомкнул мощные челюсти на глотке быка и, дождавшись, когда тот, захлебываясь хлынувшей кровью, перестанет бить ногами, взобрался на поверженного гиганта. Мельком глянув на раненого Деда, Смельчак понял, что тот не жилец и победно вскинул голову, наконец пробил и его час:
— Отныне я вожак! — говорила его поза и грозный оскал.

Смельчак несомненно, выделялся смелостью и силой. Он был настолько ловок, что прямо на ходу отрывал куски мяса от бегущей жертвы. А главное, обладал мало кому присущей способностью подчинять всех своей воле.

Воцарив, он утвердил свой закон — «как хочу, так и ворчу», отменив справедливые порядки, устоявшиеся в стае за годы предводительства Деда. Стая безоговорочно подчинилась ему, что доставило новому вожаку особое наслаждение.

Уступчивость стаи была вызвана ещё и тем, что в первые два года правления Смельчака сложились весьма благоприятные условия для сытой жизни. Оленей во Впадине расплодилось так много, что хищники безовсяких усилий резали их каждый день. Богатая и постоянная добыча упрочила власть Смельчака и нескольких приближённых к нему угодников: вокруг него образовалась как бы стая в стае.

Власть и заметное превосходство над всеми в силе, к сожалению, довольно быстро развратили Смельчака. Предпочитая, чтобы, высунув языки, рыскали и охотились рядовые волки, Смельчак со своей свитой выходили из-за деревьев только тогда, когда поверженная жертва уже дымила кровью. Поначалу они отнимали добычу принуждением, но, мало помалу, все остальные волки свыклись с этим беспределом и, завершив охоту, вставали поодаль в ожидании своей очереди быть допущенными к ими же добытому мясу. Изредка, когда охота предвиделась особенно легкой, шайка, что бы размяться, тоже участвовала в ней.

Питались волки так хорошо, что их шерсть приобрела особый блеск, от чего при свете луны казалась серебристо-белой. Ум и хитрость Смельчака давали возможность успешно завершать все набеги. Лёгкие победы привели к тому, что все волки втянулись в этот дикий разбой. Они возомнили себя хозяевами всей Впадины и бесцеремонно промышляли даже в непосредственной близости от скита, поскольку, затравленные олени, чувствуя в людях защиту, тянулись к бревенчатой ограде поселения.

Скитники то и дело натыкались в лесу на зарезанных, но ни разу не тронутых оленей. Как-то даже обнаружили растерзанного волками медвежонка. Рядом, уткнув морду в живот, сидела оглушенная горем медведица. Безвольно опустив передние лапы вниз, она раскачивалась из стороны в сторону, тяжело вздыхая и горестно поскуливая. Мужики, хотя и ругали серых, в тоже время считали, что «на всё воля Божья».

Однажды небольшой табун, видимо надеясь, что волки не посмеют подойти вплотную к скиту, расположился на ночь прямо под бревенчатым частоколом. Не успели олени задремать, как встревожено захоркал вожак. Олени испуганно вскочили и прижались друг к другу. Один из них ни с того ни с сего начал с силой, словно от кого — то отбиваясь, лягать воздух. Но сколько олени ни всматривались в безмолвный мрак, они не могли ни чего разглядеть. Между тем, самый крайний олень, взвившись на дыбы, упал и стал, хрипя, кататься по траве. Воздух наполнился запахом крови.

Серые тени, уже не таясь, выныривали из мрака со всех сторон, и вскоре табунок превратился в метущийся хаос: обезумевшие олени вставали на дыбы, падали, хрипели, захлебываясь кровью. Все это продолжалось не дольше пяти минут. Когда на бешеный лай собак в скиту, сбежались мужики, всё было закончено.

Утром, при виде множества мертвых тел лежащих на примятой, черной от крови траве, потрясенные скитники окаменели. Казалось, что даже белоголовые горы и те с немым укором и осуждением взирали на столь бессмысленное зверство.
— Сие — проделки диавола в волчьем обличии! Пора остановить его! — призвал Маркел.

Ещё до этого случая, время от времени, читая по следам историю стаи, Корней понял, что в ней верховодит умный и кровожадный тиран. Скитник был уверен, что если ему удастся выследить и уничтожить вожака, то разбой прекратится. Распутывая паутину следов, он не единожды выходил на место отдыха волков, но вожак, хитрая бестия, всегда уводил стаю раньше, чем он мог увидеть её. Сам же главарь наблюдал за скитником довольно часто. Корней чувствовал это, и несколько раз их взоры даже скрещивались, но, за то мгновение, пока он вскидывал ружьё, зверь успевал исчезнуть. Словно таял в воздухе. Просто дьявольщина какая-то!

Жестокость стаи возмущала молодого скитника, поэтому он, не колеблясь, первым присоединился к святому делу восстановления справедливости и покоя в их Впадине, надеясь, что всем миром быстро удастся справиться с шайкой серых разбойников.

Зная район обитания стаи и наиболее часто посещаемые ею места, охотники устроили ночью засады на всех возможных проходах. Елисею с сыном досталось место возле ключа, отделявшего кедрач от осинника.

Натеревшись хвоёй, они сидели в кустах, не смыкая глаз и держа ружья наготове. Тишину нарушали ночные шорохи, редкие крики птиц. Вот почти бесшумно пролетела сова. Вернее не пролетела, а проплыла по воздуху, как серое привидение. На прогалине мирно паслись олени. Сопя и пыхтя, карабкался по косогору жирный барсук. Забавлялись бесшабашные зайцы. И только волков не было видно, хотя на самом деле стая все это время бродила неподалеку, искусно минуя засады.

У Корнея среди ночи, на несколько минут, возникло знакомое ощущение чьёго-то взгляда, испытанное им ещё во время первой охоты. Но он так и не заметил Смельчака, вышедшего на место их засады. Волк некоторое понаблюдал за давним соперником и, ухмыльнувшись, увёл стаю в недоступную глухомань.

Последующие засады также не дали результата. Попробовали насторожить самострелы. Одного из волков стрела пробила насквозь. Живучий зверь с четверть версты бежал, временами ложась на траву и пытаясь зубами вытащить стрелу, но рана была смертельной, и он вскоре околел. Скитники нашли его по голосу ворона-вещуна, каркающего в таких случаях по-особому. Шкуру снимать не стали — от нее исходила невыносимая вонь.
— Питаются хорошим мясом, а пахнут дурно, — удивлялся Тихон.
— Они же слуги диавола, — пояснил Корней.

После этого случая стая словно испарилась. Ставшие уже забывать о её существовании, люди через несколько месяцев вновь были потрясены наглыми набегами на оленей, но волки и в этот раз бесследно затерялись в путаной сети отрогов и распадков. Повторно организованные облавы, пасти, луки на тропах и на привадах теперь вообще не давали результата. Видимо предыдущий урок не прошел даром. Поднаторевший Смельчак запросто разгадывал хитроумные замыслы людей и всегда обходил ловушки.

Смекалка вожака проявлялась порой самым неожиданным образом. Он, например, додумался, а потом научил всех остальных избавляться от постоянно мучивших волков паразитов.

Как-то раз, переплывая речку, Смельчак заметил, что сотни блох, спасаясь от воды, собрались у него на носу. Выйдя на берег, волк взял в зубы кусок коры, и стал медленно погружаться с ним в воду. Дождавшись, когда все блохи переберутся на кору, Смельчак разжал зубы...

Продолжение следует

ВОЛЧЬЯ БОЛЬ

В городе были беспорядки: дома горели, по улицам бегали люди. Ночью на город напали варвары, начали грабить и крушить все…. Все, что так долго создавали другие люди…
На окраине в лесу стоял волк, в его взгляде отображалось зарево горящих домов. Оно предавало безумие взгляду, но даже сквозь это кажущиеся безумие, в глазах проглядывался разум.
Волк сам был не молод, у него была серая шерсть, кое-где виднелись черные пятна, и шрам над правым глазом. Волк прекрасно осознавал, что не следует идти в город, но долг звал! Он медленно пошел к домам, но метров через пятнадцать дорогу ему перегородил молодой волкодав.
В глазах волка мелькнула грусть, он не хотел убивать молодого и неопытного щенка, но ему необходимо было спешить, он не знал успеет ли…
Волк принципиально не нападал. Волкодав успел обойти своего противника и резко сорвался с места, но волк успел уйти от нападения.… Через, несколько секунд волк держал волкодава за шею и прижимал к земле…. Ему было больно от того, что он убил невинного, но сейчас это неважно…
Он бежал по улицам города и пытался почувствовать запах…
Через несколько улиц он увидел девушку с ребенком на руках…. Она бежала от варваров… волк сорвался с места, в несколько прыжков он преодолел расстояние и преградил варварам дорогу…. Они остановились в замешательстве…. Они еще не осознали что перед ними волк…. Их было двое.… После прыжка один из них лежал, придавленный к земле…. Другой бежал….
Волк отпустил другого, тот тоже проявил благоразумие и убежал…. Волк развернулся к девушке…. Несмотря на то что прошел год он узнал ее…. Девушка испуганно вжалась в стенку…. Она не могла понять, что нужно зверю от нее. Обычно звери не приходили в горд, в особенности волки. Но разумный блеск в глазах волка заставил ее вспомнить….
Год назад она напросилась с братьями на охоту. Так как она была единственной дочерью ей разрешалось многое. И на родители разрешили ей идти на охоту!
В лесу братья загнали молодого волка и собирались убить его, но она встала на защиту животного. Она разумный блеск в глазах молодого волка, она не могла позволить убить разумное существо…
Неужели это тот волк? Девушке не чего не оставалось, как доверится дикому животному…. Волк вывел девушку в лес и отвел к старому, полуразрушенному домику, в котором когда-то жил лесничий….
…. Не смотря на этот поступок, в душе волка осталась грусть и боль от бессмысленного убийства. Наверное волки поэтому воют на луну, так они высказывают сожаление всем своим не винным жертвам…